— Успокойтесь, тетушка, что с вами? — говорила Лиза, подавая ей стакан воды. — Ведь вы сами, кажется, не жаловали господина Паншина. Марфа Тимофеевна отставила стакан.
— Пить не могу: зубы себе последние выбью. Какой тут Паншин? К чему тут Паншин? А ты лучше мне скажи, кто тебя научил свидания по ночам назначать, а, мать моя? Лиза побледнела.
— Ты, пожалуйста, не вздумай отговариваться, — продолжала Марфа Тимофеевна. — Шурочка сама все видела и мне сказала. Я ей запретила болтать, а она не солжет.
— Я и не отговариваюсь, тетушка, — чуть слышно промолвила Лиза.
— А-а! Так вот как, мать моя; ты свидание ему назначила, этому старому греховоднику, смиреннику этому?
— Нет.
— Как же так?
— Я сошла вниз в гостиную за книжкой: он был в саду — и позвал меня.
— И ты пошла? Прекрасно. Да ты любишь его, что ли?
— Люблю, — отвечала тихим голосом Лиза.