— Лиза!
— Я вас прошу об этом; этим одним можно загладить… все, что было. Вы подумаете — и не откажете мне.
— Лиза, ради бога, вы требуете невозможного. Я готов сделать все, что вы прикажете; но теперь примириться с нею!.. Я согласен на все, я все забыл; но не могу же я заставить свое сердце… Помилуйте, это жестоко!
— Я не требую от вас… того, что вы говорите; не живите с ней, если вы не можете; но примиритесь, — возразила Лиза и снова занесла руку на глаза. — Вспомните вашу дочку; сделайте это для меня.
— Хорошо, — проговорил сквозь зубы Лаврецкий, — это я сделаю, положим; этим я исполню свой долг. Ну, а вы — в чем же ваш долг состоит?
— Про это я знаю. Лаврецкий вдруг встрепенулся.
— Уж не собираетесь ли вы выйти за Паншина? — спросил он. Лиза чуть заметно улыбнулась.
— О нет! — промолвила она.
— Ах, Лиза, Лиза! — воскликнул Лаврецкий, — как бы мы могли быть счастливы! Лиза опять взглянула на него.
— Теперь вы сами видите, Федор Иваныч, что счастье зависит не от нас, а от бога.