XX
«Зачем я это ей сказал?» — думал на следующее утро Литвинов, сидя у себя в комнате, перед окном. Он с досадой пожал плечами: он именно для того и сказал это Татьяне, чтоб отрезать себе всякое отступление. На окне лежала записка от Ирины; она звала его к себе к двенадцати часам. Слова Потугина беспрестанно приходили ему на память; они проносились зловещим, хотя слабым, как бы подземным гулом; он сердился и никак не мог отделаться от них. Кто-то постучался в дверь.
— Wer da? — спросил Литвинов.
— А! вы дома! Отоприте! — раздался хриплый бас Биндасова.
Ручка замка затрещала.
Литвинов побледнел со злости.
— Нет меня дома, — промолвил он резко.
— Как нет дома? Это еще что за штука?
— Говорят вам — нет дома; убирайтесь.
— Вот это мило! А я пришел было денежек попризанять, — проворчал Биндасов.