Мошкин. Ты сама виновата... Вольно ж тебе было пугнуть меня своим отъездом... Да и все, что ты мне натолковала о презрении там, о куске хлеба и прочее,- все это мне голову вскружило. Ведь из чего я бьюсь, Маша? Чего мне хочется? Мне хочется, чтоб тебя все уважали, как королеву; мне хочется доказать всем, всем, что руку твою получить - да это верх степени благополучия!.. Один дурак, мальчишка, отказался - от своего счастья отказался; а вот я, человек степенный, безукоризненный, как говорится, чиновник, и перед тобой на коленах; дескать, Марья Васильевна, удостойте. Вот что мне хочется всему миру доказать - ему тоже, Петру Ильичу то есть. Вот что пойми... Ради бога, не вздумай ты... Маша. Михайло Иваныч...
Мошкин. Постой, постой, я знаю, я все знаю, что ты мне хочешь возразить; но пойми меня. Какой я тебе муж - помилуй! об этом нечего и говорить... Но я чувствую точно, тебе нельзя жить у меня эдак, по-прежнему, а оставить меня ты не можешь. Я предлагаю тебе покой, тишину, уважение, приют - вот что я тебе предлагаю. Я человек честный, ты знаешь, Маша, ничем не замаранный; я буду тебя лелеять так же точно, как до сих пор лелеял. Отцом я тебе буду - вот что. А! тебя хотели бросить, обидеть: ты вот сирота беспомощная, приемыш; ты у чужих людей из милости на хлебах живешь - так нет же! Вот ты хозяйка, ты госпожа, ты барыня... а я... ширмы, понимаешь, ширмы, и больше ничего. Ну, что ты на это скажешь?
Маша. Я так удивлена, Михайло Иваныч... и так тронута... Как вы хотите, чтоб я теперь вам отвечала...
Мошкин. Да кто ж тебя принуждает, помилуй! Ты обсу-ди это дело на досуге. Ведь я это придумал для твоего спокойствия... Это твое дело. Ты только скажи мне сегодня, что ты остаешься у меня. Вот я и буду счастлив. Больше мне ничего не надо.
Маша. Но остаться у вас я ведь не могу, если... Я только тогда останусь... Я не могу вам ответить теперь.
Мошкин. Ну, как хочешь, как хочешь... Подумай...
Маша. Но, Михайло Иваныч, если б даже... имею ли я право располагать вами... за что же вы...
Мошкин. Вот тебе на! А на что ж я, по-твоему, нужен на сем свете? Скажи-ка, а? На что? Вот что выдумала! Да старому дураку, как я, такого счастья и сниться-то не следует! Господи боже мой! Вот еще что! Ты мне только одно теперь скажи, что ты остаешься... а ответ ты мне дашь потом, когда вздумается и какой вздумается...
Маша (помолчав). Я в вашей власти.
Мошкин (с сердцем). Если ты мне еще раз это скажешь, я, как перед богом говорю, я сейчас пойду в кухню и стану сапоги Маланье чистить - слышишь? Ты в моей власти? Ах, господи боже мой!