Ислаев (тоже помолчав). Мишель, спасибо за откровенность. Ты благородный человек. Ну, однако, что ж теперь делать? Сядь, обсудим-ка это дело вдвоем.
Ракитин садится. Ислаев ходит по комнате.
Я Наташу знаю; я знаю ей цену... Но и себе я цену знаю. Я тебя не стою, Michel... не перебивай меня, пожалуйста,- я тебя не стою. Ты умнее, лучше, наконец приятнее меня. Я простой человек. Наташа меня любит - я думаю, но у ней есть глаза... ну, словом, ты должен ей нравиться. И вот что я тебе еще скажу: я давно замечал ваше взаимное расположение... Но я в обоих вас всегда был уверен - и пока ничего не выходило наружу... Эх! говорить-то я не умею! (Останавливается.) Но после вчерашней сцены, после вашего вторичного свидания вечером - как тут быть? И хоть бы я один вас застал - а тут замешались свидетели; маменька, этот плут Шпигельский... Ну, что ты скажешь, Michel - a? Ракитин. Ты совершенно прав, Аркадий. Ислаев. Не в том вопрос... а что делать? Я должен тебе сказать, Michel, что хоть я и простой человек а настолько понимаю, что чужую жизнь заедать не годится - и что бывают случаи, когда на своих правах настаивать грешно. Это я, брат, не из книг вычитал... совесть говорит. Дать волю... ну, что ж? дать волю! Только это обдумать надо. Это слишком важно.
Ракитин (вставая). Да уж я все обдумал. Ислаев. Как?
Ракитин. Я должен уехать... я уезжаю. Ислаев (помолчав). Ты полагаешь?.. Совсем отсюда вон? Ракитин. Да.
Ислаев (опять начинает ходить взад и вперед). Это... это ты какое слово сказал! А может быть, ты прав. Тяжело нам будет без тебя... Бог ведает, может, это и к цели не приведет... Но тебе видней, тебе лучше знать. Я полагаю, это ты придумал верно. Ты мне опасен, брат... (С грустной улыбкой.) Да... ты мне опасен. Вот я сейчас что сказал... насчет воли-то... А ведь, пожалуй, я бы не пережил! Мне без Наташи быть... (Махает рукой.) И вот что, брат, еще: с некоторых пор, особенно в эти последние дни, я вижу в ней большую перемену. В ней проявилось какое-то глубокое, постоянное волнение, которое меня пугает. Не правда ли, я не ошибаюсь? Ракитин (горько). О нет, ты не ошибаешься! Ислаев. Ну, вот видишь! Стало быть, ты уезжаешь? Ракитин. Да.
Ислаев. Гм. И как это вдруг стряслось! И нужно же тебе было так смешаться, когда мы с матушкой застали вас... Матвей (входя). Староста пришел-с. Ислаев. Пусть подождет!
Матвей уходит,
Michel, однако, ты ненадолго уезжаешь? Уж это, брат, пустяки!
Ракитин. Не знаю, право... Я думаю... надолго.