Наталья Петровна (не слушает его и продолжает). Только я убедилась в одном, Ракитин: ни в каком случае нельзя за себя отвечать, и ни за что нельзя ручаться. Мы часто своего прошедшего не понимаем... где же нам отвечать за будущее! На будущее цепей не наложишь.
Ракитин. Это правда.
Наталья Петровна (после долгого молчания). Послушайте, я хочу быть с вами откровенной, может быть я немножко огорчу вас... но я знаю: вас бы еще более огорчила моя скрытность. Признаюсь вам, Мишель, этот молодой студент... этот Беляев произвел на меня довольно сильное впечатление...
Ракитин (вполголоса). Я это знал.
Наталья Петровна. А! вы это заметили? Давно ли?
Ракитин. Со вчерашнего дня.
Наталья Петровна. А!
Ракитин. Уже третьего дня, помните, я говорил вам о перемене, происшедшей в вас... Я тогда еще не знал, чему приписать ее. Но вчера, после нашего разговора... и на этом лугу... Если б вы могли себя видеть! Я не узнавал вас; вы словно другою стали. Вы смеялись, вы прыгали, вы резвились, как девочка, ваши глаза блестели, ваши щеки разгорелись, и с каким доверчивым любопытством, с каким радостным вниманьем вы глядели на него, как вы улыбались... (Взглянув на нее.) Вот даже теперь ваше лицо оживляется от -одного воспоминания... (Отворачивается.)
Наталья Петровна. Нет, Ракитин, ради бога, не отворачивайтесь от меня... Послушайте: к чему преувеличивать? Этот человек меня заразил своею молодостью - и только. Я сама никогда не была молода, Мишель, с самого моего детства и до сих пор... Вы ведь знаете всю мою жизнь... С непривычки мне все это в голову бросилось, как вино, но, я знаю, это так же скоро пройдет, как оно пришло скоро... Об этом даже говорить не стоит. (Помолчав.) Только вы не отворачивайтесь от меня, не отнимайте у меня вашей руки... Помогите мне...
Ракитин (вполголоса). Помочь вам... жестокое слово! (Громко.) Вы сами не знаете, Наталья Пегровна, "то с вами происходит. Вы уверены, что об этом говорить не стоит, и просите помощи... Видно, вы чувствуете, что она вам нужна!