— Вы прежде были со мной откровенны, — с легким упреком произнесла Елена. — Помните?
— Тогда я мог быть откровенным, тогда мне скрывать было нечего; а теперь…
— А теперь? — спросила Елена.
— А теперь… А теперь я должен удалиться. Прощайте.
Если бы в это мгновение Инсаров поднял глаза на Елену, он бы заметил, что лицо ее все больше светлело, чем больше он сам хмурился и темнел; но он упорно глядел на пол.
— Ну, прощайте, Дмитрий Никанорович, — начала она. — Но по крайней мере, так как мы уже встретились, дайте мне теперь вашу руку.
Инсаров протянул было руку.
— Нет, и этого я не могу, — промолвил он и отвернулся снова.
— Не можете?
— Не могу. Прощайте.