КУЗОВКИН. Я, брат, тебе после этого удивляюсь, — ей-богу. Это нехорошо, Ваня, право нехорошо.
ИВАНОВ. Может быть; что ж, я не говорю…. А вот дворецкий идет.
КУЗОВКИН (понизив голос). Ну что ж, что идет. Мы ничего.
Входит ТРЕМБИНСКИЙ с ПЕТРОМ. ПЕТР несет завтрак на подносе.
ТРЕМБИНСКИЙ (выдвигая стол на средину сцены). Вот здесь поставь, да не разбей, смотри. (Петр ставит поднос и развертывает скатерть. Трембинский отнимает ее у него.) Подай…. Это я сам, а ты за вином ступай. (Петр уходит. Трембинский накрывает стол и сбоку поглядывает на Кузовкина.) Эка, подумаешь, иные люди — точно в сорочке родятся! Наш брат бьется, как рыба об лед, из-за куска хлеба, а им все достается даром. Где после этого, позвольте спросить, справедливость на свете? Удивительное, право, дело!
КУЗОВКИН (осторожно прикасается плеча Трембинского. Трембинский глядит на него с удивлением). Об стену… замарались…
ТРЕМБИНСКИЙ. Вот еще… велика беда… оставьте. (Входит Петр с бутылками и вазой шампанского, которую ставит на маленький стол подле двери.) Ну, иди, поворачивайся. (Берет бутылки и ставит на стол.) Да шашки вон прибери…. Вишь, когда вздумали господа играть…. И что за игра? Дворянская это игра, что ли? (Петр убирает шашки.)
ИВАНОВ (тихо Кузовкину). Прощай, брат.
КУЗОВКИН (тихо). Куда ты?
ИВАНОВ (тихо). Домой.