КУЗОВКИН. А известно, немец. Он векселя скупил, а другие говорят, что просто взял. Я сам того же мненья. Запугал баб — да и взял.
ТРОПАЧЕВ. А Катерина-то что же глядела? А полькин сын, Илья?
КУЗОВКИН. Э! эти все перемерли. Полькин сын даже сгорел — в постоялом дворе, в пьяном виде, на большой дороге, по случаю пожара. (К Иванову.) Да полно тебе меня за полу дергать. Я перед господами как следует изъясняюсь. Они сами того требуют. Что ж тут худого… а?
ЕЛЕЦКИЙ. Оставьте его, господин Иванов, нам очень приятно его слушать.
КУЗОВКИН (Иванову). То-то же. (Елецкому и Тропачеву.) Ведь я господа, чего требую? Я требую справедливости, законного порядка вещей. Я не из честолюбия. Честолюбие — бог с ним совсем! Рассудите, дескать, нас. Коли я виноват — ну, виноват; а коли прав, коли прав…
ТРОПАЧЕВ (перебивая его). А еще рюмочку?
КУЗОВКИН. Нет-с, покорнейше благодарю-с. Ведь я чего требую-с…
ТРОПАЧЕВ. В таком случае позвольте вас обнять.
КУЗОВКИН (не без изумленья). Много чести-с… Покорнейше-с…
ТРОПАЧЕВ. Нет, вы мне очень нравитесь… (Обнимает его и держит некоторое время.) Поцеловал бы я вас, мой голубчик, да нет, лучше после.