- Ну да. Только очень уж ненатурально. Они все так, эти обрусевшие немцы.
- Да ведь он чех.
- Не знаю; может быть. С женой он беседует по-немецки.
- А почему он себя ветераном двенадцатого года величает? Служил он, что ли, в ополчении?
- Какое в ополчении! Во время пожара в Москве оставался и имущества всего лишился... Вот вся его служба.
- Да зачем же он оставался в Москве? Фустов не переставал точить.
- Господь его знает! Слышал я, будто он у нас в шпионах состоял; да это, должно быть, пустое. А что за свои убытки он от казны вознаграждение получил, это верно.
- На нем мундирный фрак... Он, стало, служит?
- Служит. В кадетском корпусе преподавателем. Он надворный советник.
- Кто его жена?