- Не отец? Извините меня... Я, должно быть, не так понял... Но мне помнится, Александр Давыдыч...
Сусанна посмотрела на меня пристально и пугливо.
- Вы не поняли господина Фустова. Господин Ратч мой вотчим. – Я помолчал.
- И вы музыки не любите? - начал я снова. Сусанна опять глянула на меня. Решительно, в ее глазах было что-то одичалое. Она, очевидно, не ожидала и не желала продолжения нашего разговора.
- Я вам этого не сказала,- медленно произнесла она.
- Tpe-ту-ту-ту-ту-у-у... – со внезапною яростью пробурчал фагот, выделывая окончательную фиоритуру. Я обернулся, увидал раздутую, как у удава, под оттопыренными ушами, красную шею г. Ратча, и очень он мне показался гадок.
- Но этого... инструмента вы, наверно, не любите, - сказал я вполголоса.
- Да... я не люблю,- отвечала она, как бы поняв мои тайный намек.
"Вот как!" - подумал я и словно чему-то обрадовался.
- Сусанна Ивановна,- проговорила вдруг Элеонора Карповна на своем немецко-русском языке,- музыку очень любит и очень сама прекрасно играет на фортепиано, только она не хочет играть на фортепиано, когда ее очень просят играть.