- Ну, нет, Василиса,- начал он наконец,- нет, я сердиться не буду... Ну, скажи же мне, о чем же вы говорили? Василиса засмеялась.
- Такой, право, шутник этот Петр Петрович!
- А что?
- Уж такой!
Петушков опять помолчал.
- Василиса, ты ведь любишь меня? - спросил он ее.
- Ну, и вы туда же!
У бедного Петушкова защемило на сердце. Вошла Прасковья Ивановна. Сели обедать. После обеда Прасковья Ивановна отправилась на полати. Сам Иван Афанасьич прилег на печи, повертелся и заснул. Осторожный скрип разбудил его. Иван Афанасьич приподнялся, оперся на локоть, смотрит:
дверь отворена. Он вскочил - Василисы нет. Он на двор - и на дворе ее нету; на улицу - глядь туда, сюда: Василисы не видать. Без шапки пробежал он до самого рынка: нет, не
видать Василисы. Медленно вернулся он в булочную, взлез на печь, повернулся лицом к стене. Тяжело ему стало. Бублицын... Бублицын... это имя так и звучало у него. в ушах.