Мы ехали молча, как вдруг Кондрат поднял голову.
- Э! - воскликнул он, - да это никак Ефрем стоит. Здорово, Александрыч, - прибавил он, возвысив голос и приподняв шапку.
Небольшого роста мужик в черном коротком армяке, подпоясанном веревкой, вышел из-за дерева и приблизился к телеге.
- Аль отпустили? - спросил Кондрат.
- А то небось нет! - возразил мужичок и оскалил зубы. - Нашего брата держать не приходится.
- И Петр Филиппыч ничего?
- Филиппов-то? Знамо дело, ничего.
- Вишь ты! А я, Александрыч, думал: ну, брат, думал я, теперь ложись гусь на сковороду!
- От Петра Филиппова-то? Вона! Видали мы таких. Суется в волки, а хвост собачий. На охоту, что ль, едешь, барин? - спросил вдруг мужичок, быстро вскинув на меня свои прищуренные глазки, и тотчас опустил их снова.
- На охоту.