- Да, - промолвил он громко, - она нетронутая - и я нетронутый... Вот что дало ей эту власть!
Мысли о бессмертии души, о жизни за гробом снова посетили его. Разве не сказано в библии: "Смерть, где жало твое?" А у Шиллера- "И мертвые будут жить!" (Auch die Todten sollen leben!) Или вот еще, кажется, у Мицкевича "Я буду любить до скончания века... и по скончании века!" А один английский писатель сказал: "Любовь сильнее смерти" Библейское изречение особенно подействовало на Аратова. Он хотел отыскать место, где находятся эти слова Библии у него не было, он пошел попросить ее у Платоши. Та удивилась, однако достала старую-старую книгу в покоробленном кожаном переплете, с медными застежками, всю закапанную воском - и вручила ее Аратову. Он унес ее к себе в комнату - но долго не находил того изречения... зато ему попалось другое:
"Большее сея любве никто же имать, да кто душу свою положит за друга своя..." (Ев. от Иоанна, XV гл., 13 ст.)
Он подумал: "Не так сказано. Надо было сказать "Большее сея власти никто же имать..."
"А если она вовсе не за меня положила свою душу? Если она только потому покончила с собою, что жизнь ей стала в тягость? Если она, наконец, вовсе не для любовных объяснений пришла на свидание?"
Но в это мгновенье ему представилась Клара перед разлукой на бульваре... Он вспомнил то горестное выражение на ее лице - и те слезы и те слова: "Ах, вы ничего не поняли..."
Нет он не мог сомневаться в том, из-за чего и для кого она положила свою душу...
Так прошел весь этот день до ночи.
15
Аратов лег рано, без особенного желания спать; но он надеялся найти отдых в постели. Напряженное состояние его нервов причинили ему утомление, гораздо более несносное, чем физическая усталость путешествия и дороги. Однако, как ни было велико его утомление, заснуть он не мог. Он попытался читать... но строки путались перед его глазами. Он погасил свечку - и мрак водворился в его комнате. Но он продолжал лежать без сна, с закрытыми глазами... И вот ему почудилось: кто-то шепчет ему на ухо... "Стук сердца, шелест крови..." - подумал он. Но шепот перешел в связную речь. Кто-то говорил по-русски, торопливо, жалобно - и невнятно. Ни одного отдельного слова нельзя было уловить... Но это был голос Клары!