- Совершенно здоров.
- Ну, значит, тебе дурной сон приснился. Хочешь, ладанком покурю?
Аратов еще раз пристально вгляделся в тетку - и громко засмеялся... Фигура доброй старушки в чепце и кофте, с испуганным, вытянутым лицом, была действительно очень забавна. Все то таинственное, что его окружало, что давило его - все эти чары разлетелись разом.
- Нет, Платоша, голубушка, не надо, - промолвил он. - Извините, пожалуйста, что я нехотя вас потревожил. Почивайте спокойно - и я усну.
Платонида Ивановна постояло еще немного на месте, показала на свечку, поворчала: зачем, мол не гасишь... долго ли до беды! - и, уходя, не могла удержаться, чтобы хоть издали, да не перекрестить его.
Аратов немедленно заснул - и спал до утра. Он и встал в хорошем расположении духа... хотя ему и было жаль чего-то... Он чувствовал себя легко и свободно. "Экие романтические затеи, подумаешь", - говорил он самому себе с улыбкой. Он ни разу не взглянул ни на стереоскоп, ни на вырванный им листок. Однако тотчас после завтрака отправился к Купферу.
Что его туда влекло... он сознавал смутно.
16
Аратов застал своего сангвинического приятеля дома. Поболтал с ним немного, попрекнул ему, что он совсем их с теткой забывает, - выслушал новые похвалы золотой женщине, княгине, от которой Купфер только что получил из Ярославля ермолку, вышитую рыбьей чешуей... и вдруг, усевшись перед Купфером и глядя ему прямо в глаза, объявил, что ездил в Казань.
- Ты ездил в Казань? Это зачем?