- До броду-то? Верст восемь будет.
"Восемь верст, - подумалось мне. - Раньше часу не доедем. Соснуть пока можно".
- Ты, Филофей, дорогу хорошо знаешь? - спросил я опять.
- Да как ее не знать-то, дорогу-то? Не впервой едем...
Он еще что-то прибавил, но я уже не расслушал его... Я спал.
Разбудило меня не собственное намерение проснуться ровно через час, как это часто случается, а какое-то странное, хоть и слабое, хлюпанье и бульканье под самым моим ухом. Я поднял голову...
Что за чудеса? Лежу я в тарантасе по-прежнему, а вокруг тарантаса - и на пол-аршина, не более, от его края - водная гладь, освещенная луною, дробится и дрожит мелкой, четкой рябью. Я - глядь вперед: на козлах, понурив голову, согнув спину, сидит, как истукан, Филофей, а еще подальше - над журчащею водою - кривая линия дуги и лошадиные головы и спины. И всё так неподвижно, так бесшумно - словно в заколдованном царстве, во сне, в сказочном сне... Что за притча? Я - глядь назад из-под балчука тарантаса... Да мы на самой середине реки... берег от нас шагов за тридцать!
- Филофей! - воскликнул я.
- Чего? - возразил он.
- Как чего? Помилуй! Где же это мы?