Снова я не сам собой проснулся. На этот раз меня разбудил голос Филофея.
- Барин... а барин!
Я приподнялся. Тарантас стоял на ровном месте по самой середине большой дороги; обернувшись с козел ко мне лицом, широко раскрыв глаза (я даже удивился, я не воображал, что они у него такие большие), Филофей значительно и таинственно шептал:
- Стучит!.. Стучит!
- Что ты говоришь?
- Я говорю: стучит! Нагнитесь-ка и послухай-те. Слышите?
Я высунул голову из тарантаса, притаил дыхание - и действительно услыхал где-то далеко-далеко за нами слабый прерывистый стук, как бы от катившихся колес.
- Слышите? - повторил Филофей.
- Ну да, - ответил я. - Едет какой-то экипаж.
- А не слышите... чу! Во... бубенцы... и свист тоже... Слышите? Да шапку-то снимите... слышней будет.