Внезапно ярко запылали щеки…
Ей стало страшно смелости своей…
К Андрею наклонился муж: «Уроки
Она, сударь, у всех учителей
В Москве брала… Ну, Дунюшка, другую…
Веселенькую, знаешь, удалую!»
XLVII
Она сидит, задумчиво впадая
В упорную, немую тишину.
Часы пробили медленно. Зевая,