Моей души и всё, что на земле
Я выстрадал, — вся моя жизнь, Антонио,
Исчезнет безответно в молчаливых,
Безмолвных недрах вечности… Мой старец,
Как ты счастли́в!
Антонио
Послушай, Стено;
И я, как ты, знал горе. Вот, ты видишь,
Моя глава уж побелела — но,
Поверь мне, друг, — здесь страсти бушевали,