И разразится бурей. Что-то есть
Родное мне в мученьях диких неба,
И молньей загорится вдохновенье
В святилище души, и мое сердце
Как будто вырваться готово из груди…
О, я люблю — люблю я разрушенье!
(Входит Маттео.)
Маттео
Синьор. — Молчит. Опять! Какой-то странник
Вас хочет видеть.