Они подошли к большому, старому, засохшему дубу. На дубу сидел старый ворон и каркал протяжно. Этот ворон был в сущности ворониха или в самой сущности чёртова бабушка. У чёрта не было никогда матери, но бабушка есть. Каким образом это приключилось, не известно даже, впрочем, и самому чёрту.
— Позвольте мне вас представить моей бабушке, — сказал он Ивану Андреевичу.
— Я в сертуке, — заметил Бубнов.
— Ничего-с, — подхватил чёрт. — Позвольте вас попросить не креститься ни в каком случае — вы бы нас лишили вашей приятной беседы, — да еще, сделайте одолжение, откусите кончик моего хвоста.
Сказавши эти достопамятные слова, чёрт поднес кончик своего хвоста, пушистый и мягкий, как кошачьи лапки, к самым-таки к губам Ивана Андреевича…
— Не стану я кусать вашего хвоста! — закричал Иван Андреевич.
— Отчего же?
— Вам будет больно.
— Мне? помилуйте! Сделайте одолжение, без церемоний. Прошу вас…
А между тем проклятый чёртов хвост так и лезет в рот Ивану Андреевичу…