— Мы иностранцы, — возразил дедушка Бабебибобу’и…
Иван Андреевич оправился и подошел к ручке Бабебибобу. Она протянула ему свою лапку. Подпоручик успел заметить, что ноготки ее, впрочем, очень миленьких пальчиков слегка загнуты вниз в виде когтей; да, сверх того, в самое мгновенье поцелуя его как будто кольнуло в губы.
— Не угодно ли вам погулять со мною по саду, — сказала Бабебибобу шёпотом.
— С моим удовольствием, — отвечал Бубнов. Старуха пошепталась с чёртом и, по-видимому, не соглашалась на прогулку. Но чёрт пожал плечами и отвернулся… Бубнов с чёртовой внучкой вышли из комнаты.
Сад у чёрта, как все сады; ничего нет отличительного; однако Иван Андреевич заметил одну странность: все растенья, вырастая, кряхтят. Так уж заведено у чёрта.
Бабебибобу шла долго молча — наконец, подняла головку, посмотрела на Ивана Андреевича и сказала со вздохом:
— Я люблю тебя, Бубнов!
Подпоручик вспомнил наставление ее дедушки и сказал ей с отеческим добродушием:
— Успокойтесь.
Чёртова внучка еще нежнее проговорила: