Станицын. Дело вот в чем, Вера Николаевна… Ради бога, простите мне мою дерзость… Я знаю… Я не стою… (Вера медленно подвигается к окну; он идет за ней.) Дело вот в чем… Я… я решаюсь просить вашей руки… (Вера молчит и тихо наклоняет голову.) Боже мой! я слишком хорошо знаю, что я вас не стою… с моей стороны это, конечно… но вы меня давно знаете… если слепая преданность… исполнение малейшего желания, если всё это… Я прошу вас простить мою смелость… Я чувствую… (Он останавливается. Вера молча протягивает ему руку.) Неужели, неужели я не могу надеяться?
Вера (тихо). Вы меня не поняли, Владимир Петрович.
Станицын. В таком случае… конечно… простите меня… Но об одном позвольте мне попросить вас, Вера Николаевна… не лишайте меня счастия хоть изредка видеть вас… Я вас уверяю… я вас не буду беспокоить… Если даже с другим… Вы… с избранным… Я вас уверяю… я буду всегда радоваться вашей радости… Я знаю себе цену… где мне, конечно… Вы, конечно, правы…
Вера. Дайте мне подумать, Владимир Петрович.
Станицын. Как?
Вера. Да, оставьте меня теперь… на короткое время… я вас увижу… я с вами поговорю…
Станицын. На что бы вы ни решились, вы знаете, Я покорюсь без ропота. (Кланяется, уходит в гостиную и запирает за собою дверь.)
Вера (смотрит ему вслед, подходит к двери сада и зовет). Горский! Подите сюда, Горский! (Она идет к авансцене. Через несколько минут входит Горский.)
Горский. Вы меня звали?
Вера. Вы знали, что Станицын хотел говорить со мной наедине?