Горский. N’est ce pas?[54] Напишем все наши имена на клочках бумаги, и кому первому выдернется, тот должен будет рассказать какую-нибудь несообразную и фантастическую сказку, о себе, о другом, о чем угодно… Liberté entière, как говорит Анна Васильевна.
Станицын. Хорошо, хорошо.
M-lle Bienaimé. Ah! très bien, très bien.[55] } Вместе
Мухин. Да какую же, однако, сказку?..
Горский. Какую вздумается… Ну, сядемте, сядемте… Вам угодно, Вера Николаевна?
Вера. Отчего же нет? (Садится. Горский садится по правую ее руку, Мухин по левую, Станицын подле Мухина, m-llе Bienaimé подле Горского.)
Горский. Вот лист бумаги (разрывает лист), а вот и наши имена. (Пишет имена и свертывает билеты.)
Мухин (Вере). Вы что-то задумчивы сегодня, Вера Николаевна?
Вера. А почему вы знаете, что я не всегда такова? Вы меня видите в первый раз.
Мухин (ухмыляясь). О нет-с, как можно, чтобы вы всегда так были…