Кузовкин. Как чего смотреть? Ольга-то Петровна в Петербурге замуж вышла. Каков-то у нее муженек? Ну, да и ее мы с тобой давно не видали. Шесть лет с лишком. Сядь.
Иванов. Да что, Василий Семеныч, право…
Кузовкин. Сядь, сядь, говорят. Ты не смотри на то, что новый дворецкий кричит. Бог с ним совсем! Он ведь для этого приставлен.
Иванов. Ольга Петровна-то, чай, за богатого вышла? (Садится.)
Кузовкин. Не знаю, Ваня, как тебе сказать, а чиновник, говорят, важный. Ну, Ольге Петровне так и следовало. Не век же ей было со своей теткой жить.
Иванов. А как бы, Василий Семеныч, новый-то барин нас с тобою не выгнал.
Кузовкин. А зачем ему нас выгнать?
Иванов. То есть я про тебя говорю.
Кузовкин (со вздохом). Знаю, Ваня, знаю. Ты, брат, что ни говори, все-таки помещик. А на меня и платье-то не из целого кроят. Всё с чужого плеча. А всё-таки новый барин меня не выгонит. Покойный барин — и тот меня не выгнал… А уж на что был сердит.
Иванов. Да ты, Василий Семеныч, петербургских молодцов не знаешь.