Елецкий. Тяжба? с кем?
Кузовкин. А другие оказываются наследники. Казенные долги тоже есть, ну и частные.
Елецкий. И давно это дело завязалось?
Кузовкин (постепенно одушевляясь). Давно-с. Еще при покойнике-с, царство ему небесное! За мной бы осталось, да денег нет. Времени тоже мало. Следовало бы в город съездить, разумеется, попросить, похлопотать — да, вишь, некогда-с. Гербовая бумага одна чего стоит. А человек я бедный-с.
Тропачев. Карпаче, налей ему еще рюмку.
Кузовкин (отказываясь). Покорнейше благодарю-с.
Тропачев. Полноте. (Пьет сам.) За ваше здоровье. (Кузовкин встает, кланяется и пьет.) Ну, так как же вы? Эдак не ладно. Эдак вы, пожалуй, дело-то проиграете.
Кузовкин. Что делать-с! Вот уже более года справок даже не собирал… (Тропачев с укором качает головой.) Правда, есть там у меня один человечек… Я на него таки надеюсь — а впрочем, господь его знает?
Тропачев (поглядывая на Елецкого). А что это за человечек, можно узнать?
Кузовкин. По-настоящему нельзя — ну, да уж что́!.. Лычков, Иван Архипыч, изволите знать?