Тропачев. Сделайте одолженье, как бишь вас, продолжайте.
Кузовкин. Я… извините… обеспокоил, знать…
Тропачев. А, я вижу, в чем дело… вы робеете… не правда ли, вы робеете?
Кузовкин (погасшим голосом). Точно так-с.
Тропачев. Ну, этому горю помочь нужно… (Поднимая пустую бутылку.) Человек! дай-ка нам еще вина… (Елецкому.) Vous permettez?[93]
Елецкий. Сделайте одолжение… (Трембинскому.) Да нет ли шампанского?
Трембинский. Как не быть-с… (Бежит к вазе с шампанским и поспешно ее приносит, Кузовкин улыбается и берется за пуговицы своего сюртука.)
Тропачев (Кузовкину). Это нехорошо, почтеннейший! Робеть… в порядочном обществе это не принято. (Елецкому, указывая на вазу с шампанским.) Как — уже замороженное? Mais c’est magnifique.[94] (Наливает бокал.) Хорошее, должно быть, вино. (Кузовкину.) Это вот вам. Да не отказывайтесь же… Ну, зарапортовались немножко — что за беда? Павел Николаич, прикажите ему пить…
Елецкий. За здоровье будущего владельца Ветрова! Пейте же, Василий… Василий Алексеич. (Кузовкин пьет.)
Тропачев. Вот люблю! (Встает с Елецким; все встают и идут на авансцену.) Какой славный завтрак! (Кузовкину.) Ну, так как же? В чем бишь дело? С кем у вас тяжба теперь?.. а?