Прасковья Ивановна (с недоуменьем). Голубое… А да, точно-с! Это вы про Машку-с изволите спрашивать-с. Воля милости вашей, — а только она озорница такая — что и господи! Непокорная вовсе — да и поведенья тоже нехорошего. А впрочем, как вам угодно будет-с.
Ольга. Ее лицо мне понравилось, но если она себя дурно ведет…
Прасковья Ивановна. Дурно — дурно-с. Не годится она, не сто́ит вовсе-с. (Помолчав немного.) Ах, матушка вы моя, как вы похорошеть изволили! Как на родительницу вашу похожи стали! Голубушка вы наша… Не нарадуемся мы, глядя на вас… Пожалуйте ручку, матушка…
Ольга. Ну, хорошо, Прасковья, ступай.
Прасковья Ивановна. Сдушаю-с. А не уюдно ли чего?
Ольга. Нет, мне ничего не нужно.
Прасковья Ивановна. Слушаю-с. Так я Акулине и Марфе так уж и прикажу-с…
Ольга. Хорошо, ступай. (Прасковья хочет уйти.) Да вели сказать Павлу Николаичу, что я желаю его видеть…
Прасковья Ивановна. Слушаю-с. (Уходит.)
Ольга (одна). Что это значит? Что мне послышалось вчера?.. Я всю ночь заснуть не могла. Старик этот с ума сошел… (Встает и ходит по комнате.) «Она моя…» Да, да, точно эти слова. Да это безумие… (Останавливается.) Paul еще ничего не подозревает… А вот и он.