Фонк. Это очень похвально.
Шпуньдик. Долг прежде всего-с. Но неудобства большие-с. Иногда просто не знаешь, как ступить. То, се… беда-с! Просто совсем в тупик приходишь… Воображенье даже вдруг эдак ослабнет. (Он принимает утомленный вид.)
Фонк. Какие же неудобства, например?
Шпуньдик. А как же-с! Не то плотину вдруг прорвет. Рогатый, с позволенья сказать, скот-с тоже сильно колеет-с. (Со вздохом.) Воля всевышнего, конечно. Должно покоряться.
Фонк. Это неприятно. (Он снова оборачивается к Маше.)
Шпуньдик. И притом-с… (Заметив, что Фонк от него отвернулся, он конфузится и умолкает.)
Фонк (Маше, которой Вилицкий шептал раза два на ухо во время его разговора с Шпуньдиком), Вы, вероятно, также любите танцы?..
Маша. Нет-с… не слишком…
Фонк. Неужели? Как-то странно! (Вилицкому.) Последний бал в Дворянском собрании был удивительно блестящ; я думаю, тысячи три было людей.
Мошкин. Скажите! (Обращаясь к Шпуньдику.) А? Филипп? Вот бы куда тебе съездить. Как ты думаешь, у вас этого не увидишь? (Смеется. Шпуньдик уныло поднимает глаза.)