Мошкин. Я ничего не понимаю, решительно ничего не понимаю, что ты мне такое говоришь? Какой кусок хлеба? и какое презрение? и кто посмеет? Христос с тобой, Маша!.. Кто за тебя отвечает? — Я за тебя отвечаю! Я никому не позволю над тобой насмехаться. Я это всему свету докажу, молокососу этому докажу…
Маша. Полноте! что вы это?
Мошкин. Да вот посмотришь. Ты меня еще не знаешь. «Ты у меня живешь», — да, Маша, перекрестись: ведь я старик, ведь я степенный человек, ведь все знают, что ты мне дочь… Помилуй, помилуй! Я тебя, ей-богу, не понимаю.
Маша. Нет, Михайло Иваныч, вы меня понимаете…
Мошкин. Да полно же, Маша! неужели ты это не шутя говоришь?
Маша (вставая). Мне теперь не до шуток, Михайло Иваныч.
Мошкин. И ты можешь меня оставить?
Маша. Я должна.
Мошкин. Да куда же ты пойдешь?
Маша. Куда-нибудь. Сперва я к тетке перееду, а там посмотрю: может быть, место где-нибудь найду.