Алупкин. Николай Иванович! вы наш предводитель! Николай Иванович! вы, так сказать, наш второй отец; я сам отец, Николай Иванович!
Балагалаев. Я, поверьте, слишком хорошо знаю, слишком чувствую; это мой долг. Притом лестное внимание дворянства… Говорите, что такое?
Алупкин. Николай Иванович! ваш становой — первый плут-с.
Балагалаев. Гм! Однако вы сильно выражаетесь.
Алупкин. Нет, позвольте, позвольте! благоволите выслушать… У соседнего мужика Филиппа мой мужик якобы козла украл… А позвольте узнать, на что мужику козел?.. Нет, вы мне скажите, на что мужику козел? Да и, наконец, почему ж именно мой мужик этого козла украл? почему не другой? Какие доказательства? Положим даже, точно мой мужик виноват — так я-то что? я-то зачем отвечать должен? меня-то зачем беспокоить? Что ж, после этого я за всякого козла отвечать буду? И становой будет мне вправе грубить… помилуйте! Он говорит: козел на вашем скотном дворе отыскался… Да провались он совсем с своим козлом! Тут дело не в козле, а в приличии!
Балагалаев. Позвольте, я, признаться, хорошенько не понимаю. Вы говорите, ваш мужик украл козла?
Алупкин. Нет, это не я говорю — это становой говорит.
Балагалаев. Да ведь, кажется, на то есть законный порядок. Я, право, не знаю, почему вам было угодно обратиться ко мне?
Алупкин. Да к кому же, Николай Иваныч? Вы извольте рассудить. Я старый солдат, я обиду получил, честь моя страдает. Становой мне говорит, и самым эдак неприличным образом: дескать, я вас… Помилуйте!
Герасим (входит). Евгений Тихоныч приехать изволили.