Балагалаев. Вы не намерены выбирать и не соглашаетесь ни на что… помилуйте! Я вам должен заметить, Анна Ильинишна, что моих сил недостает… Если сегодня мы опять ничем не покончим, то уж я не намерен более служить посредником между вами. Пусть суд вас делит. Скажите нам, по крайней мере, что́ вы желаете?
Каурова. Я ничего не желаю, Николай Иваныч! я на вас полагаюсь, Николай Иваныч!
Балагалаев. Однако вот вы мне не доверяете… Ведь надобно ж это покончить, Анна Ильинишна… Помилуйте! Ведь третий год!.. Ну, скажите, на что вы решаетесь?
Каурова. Что мне вам сказать, Николай Иваныч? Я вижу, вы все против меня. Вас вот пятеро, а я одна… Я женщина: конечно, вам легко меня запугать; а у меня, кроме бога, нет защитника. Я в вашей власти: делайте со мной, что хотите.
Балагалаев. Однако это непростительно. Наконец, вы бог знает что говорите… Нас пятеро, а вы одне… Да разве мы к чему-нибудь вас принуждаем?
Каурова. А как же-с?
Балагалаев. Это ужасно!
Алупкин (Балагалаеву). Да бросьте ее!
Балагалаев. Постойте, Антон Семеныч!.. Анна Ильинишна, матушка! выслушайте меня. Скажите нам, что вам угодно: оставить при вас дом, что-ли, и уменьшить долю вознаграждения вашего братца, и насколько уменьшить, — вообще, какие ваши условия?
Каурова. Что мне вам сказать, Николай Иваныч? Конечно, мне с вами не сладить… Но господь нас рассудит Николай Иваныч!