Большинцов. Да, Игнатий Ильич, ведь вы… Вы мне сказали, то есть… Я бы желал положительно узнать, какой ответ…
Шпигельский. Почтеннейший мой Афанасий Иваныч! От вашей деревни досюда считается пятнадцать верст с лишком; вы на каждой версте по крайней мере три раза предлагали мне тот же самый вопрос… Неужели же этого вам мало? Ну, слушайте же: только это я вас балую в последний раз. Вот что мне сказала Наталья Петровна: «Я…»
Большинцов (кивая головой). Да.
Шпигельский (с досадой). Да… Ну, что «да»? Ведь я еще вам ничего не сказал… «Я, говорит, мало знаю господина Большинцова, но он мне кажется хорошим человеком; с другой стороны, я нисколько не намерена принуждать Верочку; и потому пусть он ездит к нам, и, если он заслужит…»
Большинцов. Заслужит? Она сказала: заслужит?
Шпигельский. «Если он заслужит ее расположение, мы с Анной Семеновной не будем препятствовать…»
Большинцов. «Не будем препятствовать»? Так-таки и сказала? Не будем препятствовать?
Шпигельский. Ну да, да, да. Какой вы странный человек! «Не будем препятствовать их счастью».
Большинцов. Гм.
Шпигельский. «Их счастью». Да; но, заметьте, Афанасий Иваныч, в чем теперь задача состоит… Вам теперь нужно убедить самое Веру Александровну в том, что для нее брак с вами, точно, счастье; вам нужно заслужить ее расположение.