Ракитин (с смущением). Я?.. я?.. (Помолчав.) И я должен уехать. Для вашего покоя, для вашего счастья, для счастья Верочки, и он… и я… мы оба должны уехать навсегда.
Наталья Петровна. Ракитин… я до того дошла, что я… я почти готова была эту бедную девочку, сироту, порученную мне моею матерью, — выдать замуж за глупого, смешного старика!.. У меня духа недостало, Ракитин; слова у меня замерли на губах, когда она рассмеялась в ответ на мое предложенье… но я сговаривалась с этим доктором, я позволяла ему значительно улыбаться; я сносила эти улыбки, его любезности, его намеки… О, я чувствую, что я на краю пропасти, спасите меня!
Ракитин. Наталья Петровна, вы видите, что я был прав… (Она молчит; он поспешно продолжает.) Он должен уехать… мы оба должны уехать… Другого спасенья нет.
Наталья Петровна (уныло). Но для чего же жить потом?
Ракитин. Боже мой, неужели же до этого дошло… Наталья Петровна, вы выздоровеете, поверьте мне… Это всё пройдет. Как для чего жить?
Наталья Петровна. Да, для чего жить, когда все меня оставляют?
Ракитин. Но… ваше семейство… (Наталья Петровна опускает глаза.) Послушайте, если вы хотите, после его отъезда я могу несколько дней еще остаться… для того, чтобы…
Наталья Петровна (мрачно). A! я вас понимаю. Вы рассчитываете на привычку, на прежнюю дружбу… Вы надеетесь, что я приду в себя, что я к вам вернусь; не правда ли? Я понимаю вас.
Ракитин (краснея). Наталья Петровна! Зачем вы меня оскорбляете?
Наталья Петровна (горько). Я вас понимаю… но вы обманываетесь.