Ракитин. Нет… но…
Ислаев. И отчего она вдруг убежала? О чем вы с ней говорили? Она как будто плакала… Ты ее утешат… Что такое?
Ракитин. Право, ничего.
Анна Семеновна. Однако как же ничего, Михаила Александрыч? (Помолчав.) Я пойду, посмотрю… (Хочет идти в кабинет.)
Ракитин (останавливая ее). Нет, вы лучше оставьте ее теперь в покое, прошу вас.
Ислаев. Да что всё это значит? скажи наконец!
Ракитин. Ничего, клянусь тебе… Послушайте, я обещаю вам обоим сегодня же всё объяснить. Слово даю вам. Но теперь, пожалуйста, если вы мне доверяете, не спрашивайте у меня ничего — и Натальи Петровны не тревожьте.
Ислаев. Пожалуй… только это удивительно. С Наташей этого прежде не бывало. Это что-то необыкновенно.
Анна Семеновна. Главное — что́ могло заставить Наташу плакать? И отчего она ушла!.. Разве мы чужие?
Ракитин. Что вы говорите! Как можно! — Но послушайте — признаться сказать, мы не докончили нашего разговора… Я вас должен попросить… обоих — оставьте нас на некоторое время одних.