Шпигельский. Да так. Больно умно говорит. У кого сыпью, а у этих умников всё язычком выходит, болтовней. Вы, Лизавета Богдановна, и вперед не бойтесь болтунов: они не опасны, а вот те, что больше молчат, да с придурью, да темпераменту много, да затылок широк, те вот опасны.
Лизавета Богдановна (помолчав). Скажите, Наталья Петровна точно нездорова?
Шпигельский. Так же нездорова, как мы с вами.
Лизавета Богдановна. Она за обедом ничего не кушала.
Шпигельский. Не одна болезнь отнимает аппетит.
Лизавета Богдановна. Вы у Большинцова обедали?
Шпигельский. Да, у него… Я к нему съездил. И для вас только вернулся, ей-богу.
Лизавета Богдановна. Ну, полноте. А знаете ли что, Игнатий Ильич? Наталья Петровна за что-то на вас сердится… Она за столом не совсем выгодно об вас отозвалась.
Шпигельский. В самом деле? Видно, барыням не по нутру, коли у нашего брата глаза зрячие. Делай по-ихнему, помогай им — да и притворяйся еще, что не понимаешь их. Вишь, какие! Ну, однако, посмотрим. И Ракитин, чай, нос на квинту повесил?
Лизавета Богдановна. Да, он сегодня тоже как будто не в своей тарелке…