Ракитин (с изумлением). Я тебя не понимаю.
Ислаев. Ты сказал Наташе, что ты уезжаешь…
Ракитин. Так ты полагаешь, что она от этого пришла в волнение?
Ислаев. Тссс! — Она глядит на нас. (Громко.) Ты не идешь к себе, Наташа?
Наталья Петровна. Да… я иду…
Ракитин. Прощайте, Наталья Петровна! (Наталья берется за ручку двери — и ничего не отвечает.)
Ислаев (кладя руку на плечо Ракитину). Наташа, знаешь ли, что это один из лучших людей…
Наталья Петровна (с внезапным порывом). Да — я знаю, он прекрасный человек — все вы прекрасные люди… все, все… и между тем… (Она вдруг закрывает лицо руками, толкает дверь коленом и быстро уходит. Вера уходит за ней. Ислаев садится молча у стола и опирается на локти.)
Ракитин (глядит некоторое время на него и с горькой улыбкой пожимает плечами). Каково мое положение? Славно, нечего сказать! Право, даже освежительно. И прощание-то каково, после четырехлетней любви? Хорошо, очень хорошо, поделом болтуну. Да и, слава богу, всё к лучшему. Пора было прекратить эти болезненные, эти чахоточные отношения. (Громко Ислаеву.) Ну, Аркадий, прощай.
Ислаев (поднимает голову. У него слезы на глазах). Прощай, брат. — А оно того… не совсем легко. Не ожидал, брат. Словно буря в ясный день. Ну, перемелется… мука будет. А всё-таки спасибо, спасибо тебе! Ты — друг, точно!