Миша. Кто оне-с?
Ступендьев. Как будто ты не знаешь! Этот приезжий граф.
Миша. Каким же манером мог он вас беспокоить-с?
Ступендьев. Каким манером!.. Он вот с утра от Дарьи Ивановны не отходит, поет с ней, гуляет… Что ты думаешь… это… это приятно? Приятно это — а? для мужа то есть?
Миша. Для мужа ничего-с.
Ступендьев. Как ничего? Разве ты не слышишь: гуляет с ней, поет?
Миша. Только-то-с?.. Помилуйте, Алексей Иваныч, как вам не грешно эдак того-с… беспокоиться? Ведь это всё, так сказать, для вашего блага делается. Граф человек важный, с влияньем, знал Дарью Ивановну с детства — как же этим не воспользоваться, помилуйте-с? Да после этого вам бы просто стыдно было показаться на глаза всякому благомыслящему человеку. Я чувствую, что выражения мои сильны, слишком сильны, но мое усердие к вам…
Ступендьев. Убирайся ты с твоим усердием! (Садится и отворачивается.)
Миша. Алексей Иваныч… (Помолчав.) Алексей Иваныч!
Ступендьев (не переменяя положения). Ну, что тебе?