Миша. Да мы можем эдак не по улице… Помилуйте, Алексей Иваныч, не тревожьтесь… Чего вы можете бояться? Ведь мы тут; ведь мы наблюдаем-с… ведь, кажется, это всё вещь такая известная-с… Вы вот в три часа вернетесь…
Ступендьев. Да из чего ты-то хлопочешь? Что она тебе такое говорила?..
Миша. Оне мне ничего эдак собственно не говорили-с… а так-с… Помилуйте, ведь вы оба мои благодетели. Вы мой благодетель, а Дарья Ивановна моя благодетельница; притом же оне мне и родственница. Как же мне не радеть… (Берет его под руку.)
Ступендьев. Я остаюсь, говорят! Мое место здесь! Я здесь хозяин… Здесь мое место! Я разрушу их замысел!
Миша. Конечно, вы хозяин-с; да ведь коли я вам говорю, что мне всё известно.
Ступендьев. Так что ж? Ты думаешь, она тебя не проведет? Небось ты, брат, еще молод и глуп. Ты еще женщин не знаешь…
Миша. Где мне их знать-с… Только вот-с…
Ступендьев. Я здесь графа застал и своими собственными ушами слышал, как он приставал: вы, мол, сударыня, не знаете моих чувствий; я, мол, их вам открою, мои чувствия… А ты зовешь меня гулять…
Миша (тоскливо). Кажется, дождик накрапывает… Алексей Иваныч! Алексей Иваныч!
Ступендьев. Ведь вишь, пристал! (Помолчав.) А ведь в самом деле накрапывает!