Онисим посмотрел в сторону довольно мрачно и возразил: — А на что вам?
— Так, — сказал Петушков, собственноручно снимая сапоги.
— А ведь хороша! — снисходительно заметил Онисим.
— Да… недурна… — промолвил Иван Афанасьич, глядя тоже в сторону. — А как ее зовут, знаешь?
— Василисой.
— И ты ее знаешь?
Онисим помолчал несколько.
— Знаем-с.
Петушков разинул было рот, но повернулся на другой бок и заснул. Онисим вышел в переднюю, понюхал табаку и покрутил головой.
На другой день, рано поутру, Петушков велел подать себе одеться. Онисим принес ежедневный сюртук Ивана Афанасьича, сюртук старый, травяного цвета, с огромными полинявшими эполетами. Петушков долго, молча, поглядел на Онисима, потом приказал ему достать новый сюртук. Онисим не без удивленья повиновался. Петушков оделся, тщательно натянул на руки замшевые перчатки.