— Он умер? — спросил я с изумлением.
— Удавился.
— Удавился! — с испугом воскликнул я и всплеснул руками.
Мы оба молча посмотрели в глаза друг другу.
— Давно ли? — проговорил я наконец.
— Да вот пятый день сегодня. Вчера его хоронили.
— Да отчего он это удавился?
— Господь его знает. Человек он был вольный, на жалованье; нужды ни в чем не знал, господа его как родного ласкали. Ведь у нас господа — дай бог им здоровья! Просто ума не приложишь, что с ним такое подеялось. Знать, лукавый попутал.
— Да как это он сделал?
— Да так. Взял да удавился.