— А вы ночуете? — спросил Ипатов Владимира Сергеича.
— Я, право, не знаю… Впрочем, если я не стесню…
— Нисколько, помилуйте, я сейчас велю вам комнату приготовить.
— А ведь хорошо ехать верхом при луне, — заговорила Надежда Алексеевна, как только подали свечи, принесли чай и Ипатов с Егором Капитонычем засели играть в преферанс вдвоем, а Складная Душа безмолвно уселся возле них, — особенно по лесу, между кустами орешника. И жутко, и приятно, и какая странная игра света и тени — всё кажется, как будто кто-то крадется за вами или впереди…
Владимир Сергеич снисходительно осклабился.
— А то вот еще, — продолжала она, — случалось ли вам сидеть в теплую, темную, тихую ночь возле леса; мне всегда кажется тогда, что сзади, близко, над самым ухом, как будто двое горячо спорят чуть слышным шёпотом.
— Это кровь стучит, — проговорил Ипатов.
— Вы очень поэтически описываете, — заметил Владимир Сергеич.
Надежда Алексеевна посмотрела на него.
— Вы думаете?.. В таком случае Маше мои описания не понравились бы.