Но Марья Павловна взяла детей за руки и ушла с ними.
— Она сегодня не в духе, — заметила Надежда Алексеевна, — и я знаю отчего, — прибавила она вполголоса. — Но это пройдет.
— Позвольте спросить, — начал Владимир Сергеич, — вы зиму где намерены провести?
— Может быть, здесь, может быть — в Петербурге. Мне кажется, я в Петербурге соскучусь.
— В Петербурге-то, помилуйте! Как это возможно!
И Владимир Сергеич пустился описывать все удобства, все выгоды и прелести столичной жизни. Надежда Алексеевна слушала его со вниманием, не сводя с него глаз. Она словно изучала его черты и изредка посмеивалась про себя.
— Я вижу, вы очень красноречивы, — сказала она наконец, — придется прожить зиму в Петербурге.
— Вы не будете раскаиваться, — заметил Владимир Сергеич.
— Я никогда ни в чем не раскаиваюсь, не стоит труда. Сделал глупость, старайся поскорей забыть ее — вот и всё.
— Позвольте спросить, — заговорил после небольшого молчания Владимир Сергеич на французском языке, — вы давно знакомы с Марьей Павловной?