— Что ж, — начал он наконец, — вы на меня сердитесь?
Марья Павловна не отвечала. Веретьев взглянул на нее.
— Маша, вы сердитесь? — повторил он.
Марья Павловна окинула его быстрым взором, слегка отвернулась и промолвила:
— Да.
— За что? — спросил Веретьев и отбросил ветку.
Марья Павловна опять не отвечала.
— Впрочем, вы точно имеете право сердиться на меня, — начал Веретьев после небольшого молчанья. — Вы должны считать меня за человека не только легкомысленного, но даже…
— Вы меня не понимаете, — перебила Марья Павловна. — Я совсем не за себя сержусь на вас.
— За кого же?