Перед ним стоял человек высокого роста, почти совсем седой и сгорбленный, в старом плисовом сюртуке с бронзовыми пуговицами. Лежнев узнал его тотчас.
— Рудин! — воскликнул он с волнением.
Рудин обернулся. Он не мог разобрать черты Лежнева, стоявшего к свету спиною, и с недоумением глядел на него.
— Вы меня не узнаёте? — заговорил Лежнев.
— Михайло Михайлыч! — воскликнул Рудин и протянул руку, но смутился и отвел ее было назад…
Лежнев поспешно ухватился за нее своими обеими.
— Войдите, войдите ко мне! — сказал он Рудину и ввел его в нумер.
— Как вы изменились! — произнес Лежнев, помолчав и невольно понизив голос.
— Да, говорят! — возразил Рудин, блуждая по комнате взором. — Года… А вот вы — ничего. Как здоровье Александры… вашей супруги?
— Благодарствуйте, хорошо. Но какими судьбами вы здесь?