«Ладанку эту покойный мой друг носил постоянно на груди и скончался с нею. В ней находится одна ваша записка к нему, совершенно незначительная по содержанию; вы можете прочесть ее. Он носил ее потому, что любил вас страстно, в чем он признался мне только накануне своей смерти. Теперь, когда он умер, почему вам не узнать, что и его сердце вам принадлежало?»
Елисей скоро вернулся и принес мне обратно ладанку.
— Что? — спросил я, — она ничего не велела сказать мне?
— Ничего-с.
Я помолчал.
— Прочла она мою записку?
— Должно быть, прочитали-с; ихняя девушка к ним носила.
«Недоступная!» — подумал я, вспомнив последние слова Пасынкова.
— Ну, ступай, — промолвил я громко.
Елисей улыбнулся как-то странно и не вышел.