Она тотчас села на край стула, не чинясь и не жеманясь. Елисей вышел.
— Вы с ним в Новгороде познакомились?
— В Новгороде-с, — отвечала она, заложив обе руки под платок. — Я только третьего дня от Елисея Тимофеича узнала о их кончине-с. Яков Иваныч, как в Сибирь отъехали, писать обещались, и два раза писали, а больше не писали-с. Я бы за ними и в Сибирь поехала, да они не хотели-с.
— У вас в Новгороде есть родственники?
— Есть.
— Вы с ними жили?
— Я жила с матушкой и с сестрой с замужней; а после матушка на меня прогневалась, да и сестре тесно стало: у них детей много; я и переехала. Я всегда надеялась на Якова Иваныча и ничего не желала, как только его видеть, а они со мной завсегда были ласковы — спросите хоть Елисея Тимофеича.
Маша помолчала.
— У меня и письма их есть, — продолжала она. — Вот посмотрите-с.
Она достала из кармана несколько писем и подала мне.