— Не пришлось, — отвечала она, — некогда было.
— Некогда! Я удивляюсь! Хоть бы вы, — продолжал я, обратившись к Приимкову, — приохотили вашу жену.
— Я с удовольствием… — начал было Приимков, но Вера Николаевна его перебила.
— Не притворяйся: ты сам небольшой охотник до стихов.
— До стихов, точно, — начал он, — я не очень; но романы, например…
— Да что же вы делаете, чем вы занимаетесь по вечерам? — спросил я, — в карты играете?
— Иногда играем, — отвечала она, — да мало ли есть чем заняться? Мы тоже читаем: есть хорошие сочинения, кроме стихов.
— Что вы на стихи так нападаете?
— Я на них не нападаю: я с детства привыкла не читать этих выдуманных сочинений; матушке так было угодно, а я чем больше живу, тем больше убеждаюсь в том, что всё, что матушка ни делала, всё, что она ни говорила, была правда, святая правда.
— Ну, как вы хотите, а я с вами согласиться не могу: я убежден, что вы напрасно лишаете себя самого чистого, самого законного наслаждения. Ведь вы не отвергаете музыки, живописи: отчего же вы отвергаете поэзию?