— Я сам разолью, сам, — поспешно подхватил Николай Петрович. — Ты, Аркадий, с чем пьешь чай, со сливками или с лимоном?
— Со сливками, — отвечал Аркадий и, помолчав немного, вопросительно произнес: — Папаша?
Николай Петрович с замешательством посмотрел на сына.
— Что? — промолвил он. Аркадий опустил глаза.
— Извини, папаша, если мой вопрос тебе покажется неуместным, — начал он, — но ты сам, вчерашнею своею откровенностью, меня вызываешь на откровенность… ты не рассердишься?..
— Говори.
— Ты мне даешь смелость спросить тебя… Не оттого ли Фен… не оттого ли она не приходит сюда чай разливать, что я здесь?
Николай Петрович слегка отвернулся.
— Может быть, — проговорил он наконец, — она предполагает… она стыдится…
Аркадий быстро вскинул глазами на отца.