— Ну вот и прекрасно, — громко заговорила она, — ну вот теперь совесть моя покойна, и я могу удовлетворить мое любопытство…
— Любопытство, — повторил Литвинов, как бы недоумевая.
— Да, да… Я непременно хочу знать, что вы делали всё это время, какие ваши планы; я всё хочу знать, как, что, когда… всё, всё. И вы должны говорить мне правду, потому что я предуведомляю вас, я не теряла вас из вида… насколько это было возможно.
— Вы меня не теряли из вида, вы… там… в Петербурге?
— Среди блеска, который меня окружал, как вы сейчас выразились. Именно, да, не теряла. Об этом блеске мы еще поговорим с вами; а теперь вы должны рассказывать, много, долго рассказывать, никто нам не помешает. Ах, как это будет чудесно! — прибавила Ирина, весело усаживаясь и охорашиваясь в кресле. — Ну же, начинайте.
— Прежде чем рассказывать, я должен благодарить вас, — начал Литвинов.
— За что?
— За букет цветов, который очутился у меня в комнате.
— Какой букет? Я ничего не знаю.
— Как?